Слова, ставшие поговоркой

В это воскресенье, первое после Воздвижения, за Литургией читается отрывок из Евангелия от Марка, 8 глава с 34 стиха по 1 стих 9 главы, — слова Христа о том, что за Ним идут, взяв свой крест. Выражение это давно ушло в обиходную речь, и как раз поэтому его смысл почти стёрся.

Как приговорённый

Для начала обозначим контекст. Мы слышим «возьми крест свой» уже после Голгофы, и для нас крест — символ. А слушатели Христа услышали это до всякой Голгофы, когда крест был только орудием казни, и ничем больше. Осуждённого заставляли самому нести к месту казни тяжёлую перекладину — весом от тридцати до пятидесяти килограммов, — и это считалось частью наказания, дополнительным унижением перед смертью.

В толкованиях это объясняют прямо: взять крест означало здесь принять поносную смерть, потому что крест тогда и был орудием позорной казни. Иными словами, Христос сказал людям примерно следующее: кто хочет идти за Мной, пусть будет готов пойти как приговорённый.

«Отвергнись себя»

Полностью условие звучит так: «кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною» (Мк. 8:34). Три части, и первая обычно понимается хуже всех.

«Отвергнись себя» — это вовсе не про то, чтобы себя презирать или считать ничтожеством. Речь об отказе от собственной воли как от единственного судьи в своей жизни, о том, чтобы перестать себе во всём угождать. Человек при этом никуда не исчезает; он, наоборот, впервые получает шанс стать собой.

Что такое «свой крест»

А что тогда значит «свой крест»? Тут и живёт самое частое искажение. В обиходе «нести свой крест» означает терпеть всё, что свалилось: болезнь, тяжёлого начальника, неудачный брак, собственный скверный характер. Такая покорность выглядит благочестиво, но к Евангелию отношения почти не имеет. Бог не раздаёт людям кресты по списку — тебе болезнь, тебе одиночество, тебе пьющего мужа. Крест — это вообще не про раздачу бед.

Три креста

Святитель Феофан Затворник разбирал это подробно и различал три вида крестов. Первый — внешний: скорби, беды, «горькая участь земного пребывания». Второй — внутренний, он «рождается из борьбы со страстями и похотьми ради добродетели». И третий — крест «совершенной преданности в волю Божию».

Обратите внимание, что беды тут только первая ступень, и притом самая начальная. Дальше идёт то, чего никакие обстоятельства сами не принесут: работа над собственным характером и решимость доверить Богу свою жизнь. Всё это требует уже не терпения, а поступков.

Тяготы и крест

Есть простой способ отличить одно от другого. Больная спина, пробки по дороге и придирчивый начальник — это тяготы, они одинаковы у верующего и неверующего. А крест начинается там, где на весы ложится верность: не солгать, когда лгут все и это ничем не грозит; не ответить тем же; остаться с человеком, от которого удобнее уйти. Такое случается только у того, кто идёт за Христом, — потому и называется крестом.

И заметьте, что крестом бывает не только тяжёлое. Талант, который ты обязан развить, ответственность, которую не с кем разделить, дело, за которое больше некому взяться, — это тоже он.

Потерять, чтобы сберечь

Дальше Господь добавляет слова, звучащие как загадка: «кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет её; а кто потеряет душу свою ради Меня и Евангелия, тот сбережёт её. Ибо какая польза человеку, если он приобретёт весь мир, а душе своей повредит?» (Мк. 8:35–36).

Смысл тут, если вдуматься, довольно земной. Человек, который бережёт себя изо всех сил, в итоге остаётся ни с чем: он ничего не вложил, и наживать оказалось нечего. В толкованиях замечают: пусть бы он приобрёл даже целый мир — спасение всё равно не покупается никаким богатством. Отдавать себя оказывается единственным способом что-то сохранить.

Что взять для себя

Что же возьмём для себя? Пожалуй, вот что: свой крест не надо искать и уж тем более выдумывать. Он и так есть в жизни каждого — просто это, скорее всего, не то, на что мы привыкли жаловаться. Стоит спокойно посмотреть, где именно в моей жизни проходит граница между удобным и верным.

А ещё утешительно, что нести его в одиночку не предполагается. Свой крест, писал святитель Феофан, соединяется с Крестом Христовым и оттого получает силу, которой у него самого нет. То есть тяжесть остаётся, а вот одиночества под ней быть не должно.