Раб, который ничего не украл

В это воскресенье за Литургией читается отрывок из Евангелия от Матфея, 25 глава с 14 по 30 стих, — притча о талантах. Историю эту знают все, а вот приговор в конце обычно ставит в тупик: третий раб вроде бы ничего плохого не сделал, но именно его отправляют во тьму внешнюю.

Что такое талант

Для начала обозначим контекст. Слово «талант» мы сегодня понимаем как способности, и это значение пришло как раз отсюда, из притчи. Но у слушателей Христа оно означало меру серебра, и мера была огромная. Один талант — это примерно шесть тысяч драхм, а драхма была дневным заработком работника. Получается, даже самый «обделённый» из трёх рабов получил на руки то, что человек зарабатывает не один десяток лет.

Сказана притча в последние дни перед Крестом. Господь говорит ученикам о том, как им жить, когда Его уже не будет рядом видимым образом.

Закопанное серебро

Сама история короткая. «Он поступил, как человек, который, отправляясь в чужую страну, призвал рабов своих и поручил им имение своё: и одному дал он пять талантов, другому два, иному один, каждому по его силе» (Мф. 25:14–15). Двое сразу пустили деньги в оборот и удвоили. А третий «пошёл и закопал его в землю и скрыл серебро господина своего» (Мф. 25:18).

Почему приговор так суров?

И вот тут стоит остановиться. Третий раб ведь не украл. Деньги он не растратил и с ними не сбежал, вернул ровно то, что взял, до последней монеты. По обычным человеческим меркам поступок вполне честный. Почему же тогда приговор такой тяжёлый?

Дар — не только для себя

Святые отцы объясняют это так. Талант в притче — вовсе не только про способности. Это любой дар, который у нас есть: слово, здоровье, деньги, время, положение, умение выслушать. И дан он не для одного себя. Закапывает талант тот, кто думает лишь о собственной пользе. Получается, спросят с нас и за то добро, которое мы могли сделать и не сделали. Мысль, если честно, неудобная: одного «я никому не мешаю» тут оказывается мало.

«Каждому по его силе»

Обратите внимание на слова «каждому по его силе». Никому не дали больше, чем он способен понести, — и спрашивают потом тоже не за размер. Тот, кто принёс пять талантов, и тот, кто принёс два, слышат от господина совершенно одинаковые слова: «хорошо, добрый и верный раб!» (Мф. 25:21, 23).

Нам ведь часто кажется, что наше маленькое не считается: вот у кого-то дарования, возможности, влияние, а у меня всего два таланта, да и те какие-то незаметные. Притча говорит, что счёт идёт совсем в другой валюте.

Страх вместо доверия

А дальше самое интересное — как раб сам объясняет свой поступок. «Господин! я знал тебя, что ты человек жестокий… и, убоявшись, пошёл и скрыл талант твой в земле» (Мф. 25:24–25). Митрополит Антоний Сурожский обращал внимание, что остановил этого человека не недостаток сил, а страх. В хозяине он видел сурового контролёра, который вернётся с ведомостью и накажет за любую ошибку.

И вот что тут, если вдуматься, горше всего: господин ведь ему доверил. Вручил огромные деньги, уехал и ничего не стал проверять. А раб в это доверие не поверил и на всякий случай не сделал ничего.

Показательно, как называет его господин: «лукавый раб и ленивый!» (Мф. 25:26). Слово «лукавый» здесь точнее понимать как «злой», «жестокий» — то есть именно таким, каким раб представлял себе своего господина. Он судил о хозяине по себе.

Что взять для себя

Что же возьмём для себя? Пожалуй, самое честное — проверить, каким мы видим Бога, и не переносить на Него собственные представления, как это сделал третий раб. Если Он для нас в первую очередь контролёр, мы почти неизбежно начнём копать свою ямку: не высовываться, лишний раз не пробовать, только бы не ошибиться. А наше призвание — увидеть Его таким, какой Он есть: мудрым и любящим Отцом.

Кстати, планка тут заметно ниже, чем кажется. Господин говорит рабу: надо было хотя бы «отдать серебро моё торгующим» (Мф. 25:27), то есть просто отнести менялам и получить проценты. С него спросили бы и за такое, самое скромное усилие.

Так что вопрос сегодня, наверное, простой: что у меня сейчас лежит закопанным — и кому рядом стало бы теплее, если бы я это достал?