Всё держится на любви

В это воскресенье за Литургией читается отрывок из Евангелия от Матфея, 22 глава с 35 по 46 стих, — о наибольшей заповеди в законе и о вопросе Господа фарисеям, чей Сын Христос. В этом коротком чтении Господь сводит всю духовную жизнь к одному — к любви.

«Какая наибольшая заповедь?»

Для начала обозначим контекст. Это последние дни перед Крестом. Фарисеи и саддукеи один за другим подходят ко Христу с лукавыми вопросами, пытаясь уловить Его в слове. И вот один законник, искушая, спрашивает: «Учитель! какая наибольшая заповедь в законе?» (Мф. 22:36). Вопрос был спорным: книжники насчитывали в законе сотни предписаний и спорили, какие важнее.

Две заповеди о любви

И Господь отвечает, соединяя воедино две заповеди: «возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душою твоею и всем разумением твоим: сия есть первая и наибольшая заповедь; вторая же подобная ей: возлюби ближнего твоего, как самого себя; на сих двух заповедях утверждается весь закон и пророки» (Мф. 22:37–40).

Вдумаемся в эти слова. Господь не назвал ни одну из обрядовых заповедей, ни одно из правил о жертвах и очищениях. Он сказал: всё держится на любви. Весь закон, все пророки, всё Писание — об этом. Любовь к Богу и любовь к человеку — два столпа, на которых стоит вся вера. Убери их — и от благочестия останется пустая оболочка.

Любовь к Богу и к человеку неразделима

И заметьте: эти две заповеди неразделимы. Господь называет вторую «подобной» первой. Нельзя любить Бога, Которого не видишь, и не любить брата, которого видишь, — апостол Иоанн прямо назовёт такого человека лжецом. И наоборот: подлинная любовь к ближнему вырастает из любви к Богу, иначе она быстро иссякает, разбиваясь о людскую неблагодарность. Любовь к Богу — корень, любовь к человеку — плод; одно без другого не живёт.

Важно и то, что любить Бога заповедано «всем сердцем, всею душою, всем разумением» — то есть всем существом, без остатка, не отделяя Богу лишь часть жизни — воскресное утро или свободную минуту. А ближнего — «как самого себя»: с той же чуткостью, с какой мы оправдываем, жалеем и бережём себя.

Любовь — это воля, а не чувство

Заметим и то, что любовь в Евангелии — не просто чувство, не теплота настроения, которая приходит и уходит. Заповедь нельзя дать чувству: чувству не прикажешь. А любви — заповедано. Значит, это прежде всего расположение воли, решимость и действие: служить, прощать, терпеть, отдавать себя. Чувства приложатся потом, они вырастают там, где есть дела любви. Потому и можно «возлюбить ближнего» даже того, кто нам неприятен, — не выжимая из себя нежности, а поступая с ним по-доброму, как поступили бы с собой.

«Чей Он Сын?»

Дальше Господь Сам задаёт фарисеям вопрос: «что вы думаете о Христе? чей Он Сын?» Они отвечают: «Давидов». Тогда Он спрашивает, как же Давид в псалме называет Его Господом: «сказал Господь Господу моему: седи одесную Меня» (Мф. 22:44). Если Давид называет Его Господом, как же Он сын ему? И никто не смог ответить Ему ни слова.

Этим Господь открывает тайну: ожидаемый Мессия — не просто потомок Давида, не просто земной царь, а Сам Господь, Сын Божий, пришедший во плоти. Фарисеи знали букву Писания, но не узнали в стоящем перед ними Того, о Ком всё Писание говорит.

Что взять для себя

Что же возьмём для себя из этого Евангелия?

Главное — не запутаться в множестве правил, не свести веру к внешнему исполнению, а помнить, на чём всё держится: на любви к Богу и к человеку. Можно знать Писание наизусть, как фарисеи, и не узнать Христа; можно соблюдать все обряды и остаться без главного. Проверим же себя сегодня этой простой и грозной мерой: есть ли во мне любовь к Богу всем сердцем — и любовь к тому ближнему, который сейчас рядом?